Повод напомнить себе, что добрые дела не требуют повода, но сегодня их можно сделать чуть больше обычного.

В этот день предлагаем вам стихотворение «Волонтёр» Дмитрия Кравченко — поэта, члена Союза писателей России.

Волонтёрам

Непредсказуем, умен, хитер,
День — преподносит беды.
Мы пропадем без тебя, волонтер…
Где же ты есть? Где ты?

Знаем, подставишь родное плечо,
Чаем наполнишь чашку.
Мы — невиновные, мы — ни при чем,
Просто бывает тяжко…

Просто порой не хватает тепла:
Взгляда, улыбки, слова.
Мы благодарны, что ты все дела
Снова отложишь, снова.

И понесешься на перекладных —
Некогда ждать и мешкать —
Лишь бы мы знали, что мы — не одни,
Что есть твоя поддержка!

Масленичная неделя, да — и я встал с непреодолимым желанием съесть десяток блинов. Мне больше всего нравятся те, которые делают с яблоком и корицей. Чебуреки, кстати, с этой начинкой тоже весьма хорошо, но надо уметь их делать. Я умею. Можно и по «классике»: ветчина и сыр — так, чтобы последний расплавился; тоже отличные блины получаются. Хотя, наверное, «классика» — это всё же с красной икрой. Помню, на одном из мероприятий где-то в Ставрополе нас кормили блинами с красной икрой. Кто-то добавлял в них творожный сыр. Было вкусно — и очень по-русски.

Вообще блин — это русское. Именно так. Одни видят в них языческий символ, «круг Солнца», другие — проявление заботы и нечто из детства. Знаете, когда бабушка говорит: «А давай-ка, внучек, я нажарю тебе блинов!» И она жарила — на прокисшем молоке. Или мама говорит: «Сделать на новогодний стол моих фирменных блинов?» И делает — с рыбой. Я и сам пеку дочерям по выходным блины. Это нечто вроде традиции. Получается, правда, не всегда хорошо. Я уже с полдесятка сковородок перепробовал, купил даже специальную, дорогущую — и всё равно проблемы с переворачиванием. «Ничего, — говорят дочки, — зато вкус отличный!» Лучше всего, конечно, есть блины не с покупным джемом или «нутеллой», а с домашним вареньем. Мне нравится с абрикосовым — и чтобы там миндаль прятался. Такой себе крымский рецепт.

Как я сказал, блины — это по-русски, но ещё по-писательски. Хотя блины — это точно не главное блюдо русской литературы. Есть уха, есть щи (они даже в Америку добрались, на последний, 16-й этаж гостиницы «Винслоу» в Нью-Йорке), есть и сложные блюда. Всё это описано классиками аппетитно, сочно, ярко, вкусно. Иногда мне кажется, то, как автор описывает блюда, еду, приём пищи — один из главных показателей его мастерства. На самом деле, это так же трудно, как и любовная история, например.

Что же касается блинов, то не так чтобы в русской литературе они встречаются особенно часто. Хотя можно вспомнить, к примеру, их упоминание на Масленицу в «Евгении Онегине». Так Пушкин показывает простоту нравов семьи Лариных. Мол, они от народа оторваны не были. А вот в пищу писатели потребляли блины охотно.

Тут есть хрестоматийные примеры, конечно. Александр Пушкин, говорят, любил свекольные. Лев Толстой весьма уважал блины дрожжевые. Антон Павлович Чехов всегда был эстет и предпочитал блины «Царские» — весьма аппетитные: в тесто добавляют желтки, лимонный сок, сливочное масло, густые и жидкие сливки, лимонный сок. Есть и другие примеры. Какой русский писатель без блинов? Но смысл, конечно, не в них.

Масленичная неделя, которая, собственно, заканчивается Масленицей, и дети в разных городках порою сжигают чучело, почему-то связывается многими с языческими обрядами. Это не совсем так. Да, возвращение масленичных особенностей состоялось в СССР — так власти надо было. В христианстве же Масленица, или Сырная неделя — это подготовительная неделя перед Великим постом. Есть в ней три богословских смысла: Страшный суд (притча про овец и козлищ), райские размышления о рае и изгнание Адама из него.

Самое главное — то, что случится в воскресенье. Это не сжигание чучела, не сотни блинов, конечно же. Это Прощёное воскресенье. У Михаила Задорнова, вспомнилось, был чудесный номер, как мужик пытается простить тех, кого обидел, и тех, кто обидел его. А простить, действительно, необходимо. Не автоматически, а по-настоящему, от души и с душой. Простить и начать Великий пост: не в еде, а в поведении, в мыслях, прежде всего. Потому что так начинается путь к Светлому и Большому. Для этого пути понадобится много сил: физические придут из блинов, духовные — из молитвы.

Пусть всё получится.

Платон Беседин

В Государственном музее истории, литературы, искусства и культуры Алтая состоялось открытие выставки графических портретов участников волонтёрского движения «Волонтёры СВО, или по зову сердца». Экспозиция приурочена ко Дню защитника Отечества.

Тем самым член Союза художников России, член Союза писателей России, прозаик С.А. Боженко в очередной раз обозначил свою гражданскую позицию.

На выставке представлены более сорока портретов неравнодушных людей, по зову сердца и бескорыстно помогающих нашим воинам, ведущим борьбу с неонацизмом. Не все они широко известны, но хочется отметить, что их пример служения Отечеству не остался незамеченным. Они стали своеобразными центрами притяжения, организационным началом тех, кто может и хочет внести свой вклад в успешное завершение СВО. Их усилия нашли поддержку многих жителей Алтайского края.

Это не первая выставка Сергея Алексеевича, и по сложившейся традиции она сопровождается изданием альбома «Волонтёры СВО, по зову сердца», подготовленного совместно с заместителем директора по научной работе ГМИЛИКА Е.В. Огневой.

В открытии выставки приняли участие члены Союза писателей России С.В. Краснов, И.Ю. Образцов и В.К. Чикильдик.

Анна Самойлова

В Национальной библиотеке Чувашской Республики собрались преданные друзья книги. Праздник состоялся в Международный день дарения книг. Центральным событием встречи стало подведение итогов благотворительного марафона «Люблю! Читаю! Дарю!» и чествование тех, кто откликнулся на добрый призыв.

Марафон «Дарите книги с любовью» стартовал в честь 155-летия библиотеки. Ее идея проста: каждый желающий может поучаствовать и подарить книгу. С 23 января издательства, организации и просто неравнодушные жители города дарили библиотеке книги, возрождая прекрасную традицию книгодарения.

Чувашское региональное отделение Союза писателей России вносит огромный вклад в обогащение литературного пространства и поддерживает интерес к чтению среди населения. Все новые издания авторов оперативно поступают в фонд Национальной библиотеки. Гостями мероприятия стали Ольга Геннадьевна Куликова, заместитель председателя Чувашского регионального отделения Союза писателей России, члены правления Светлана Денисовна Гордеева, Раиса Васильевна Воробьева, писатели Лидия Ивановна Филиппова, Николай Петрович Ижендей. Они поделились вдохновляющими историями, связанными с книгой, с печатным словом.

Благодарности библиотеки за активное участие в благотворительном книжном марафоне «Люблю! Читаю! Дарю!» были вручены сотрудникам Чувашского книжного издательства, писателям Федоровой Ольге Леонидовне, Ивановой Ольге Михайловне. Издательство передало библиотекам республики 12220 экз. книг.

Это был настоящий день щедрого книгодарения: многодетные семьи, посещающие библиотеку, получили в дар новые книги, которые обязательно подарят их детям много радости и волшебства.

С 24 января по 14 февраля в марафоне приняли участие более десяти организаций и свыше двадцати читателей, количество даров перевалило за 5000 изданий.

Светлана Гордеева

Сегодня мы отмечаем 120-летие татарского поэта Мусы Джалиля. Его яркая поэтическая судьба стала примером подлинного мужества.

Родился Муса Мустафович Залилов 15 февраля в Оренбургской губернии в небольшой татарской деревне Мустафино. Учился в Оренбурге в духовной школе-медресе, которая после революции стала Татарским институтом народного образования. Кроме теологии, изучал также светские дисциплины: рисование, пение и литературу.

Весной 1919 года Муса записался в комсомол. А в 1927 году он поступил в МГУ, где оказался на литературном факультете, который окончил в 1931 году, получив специальность «критик-публицист».

Первые книги «Орденоносные миллионы» и «Стихи и поэмы» – вышли в 1934 году. Муса Джалиль стал одним из самых заметных татарских поэтов. В 1939-1941 годах он занимал должность ответственного секретаря Союза писателей Татарской АССР, а также заведовал литературной частью Татарского оперного театра.

После призыва в армию в июне 1941 года Джалиль учился в Мензелинске на двухмесячных курсах политработников и ушёл на фронт. Он стал сотрудником фронтовой газеты «Отвага» на Волховском фронте. Однако на Волховском фронте в 1942 году случилась катастрофа. Вторая ударная армия, которой командовал печально известный генерал Власов, была отрезана от остальных советских войск. Старший политрук Муса Мустафович Залилов 26 июня 1942 г. с группой офицеров и солдат, пробиваясь из немецкого окружения, попал в засаду. В завязавшемся неравном бою Муса получил ранение в грудь и попал в плен в бессознательном состоянии. Начались его скитания по фашистским тюрьмам. В Советском Союзе его считали «пропавшим без вести».

В тюрьме Джалиль вступил в легион «Идель-Урал», его создали нацисты, чтобы использовать национальные кадры для борьбы против СССР. Там Джалиль стал одним из лидеров подпольной группы сопротивления, которая организовывала восстания и побеги заключенных. Так 21 февраля 1943 года направленный в Витебск 825-й батальон легиона «Идель-Урал устроил восстание, в ходе которого часть бойцов сумела присоединиться к белорусским партизанам. Остальные шесть батальонов легиона при попытках использования их в боевых действиях также часто переходили на сторону партизан.

В августе 1943 года за несколько дней до тщательно подготовленного восстания военнопленных Джалиля арестовало гестапо. За участие в подпольной деятельности он был казнён 25 августа 1944 года в берлинской тюрьме Плётцензее на гильотине.

Творческое наследие Мусы Джалиля сохранилось, благодаря «Моабитским тетрадям», чудом уцелевшим в нацистской тюрьме. Мы не знаем, сколько их было на самом деле, до нас дошли только две. Одну из них в 1946 году в Союз писателей Татарии принёс бывший военнопленный Нигмат Терегулов, вторую через советское посольство в Брюсселе после войны передал Андре Тиммерманс, сидевший вместе с Джалилем в Моабитской тюрьме.

Стихи были переведены на русский язык и благодаря стараниям Константина Симонова опубликованы в «Литературной газете» в 1953 году. Симонов провёл журналистское расследование и доказал: Джалиль был героем, а не предателем. Так начался путь к посмертной реабилитации, званию Героя Советского Союза (1956) и Ленинской премии (1957).

Ежегодно 15 февраля в 12:00 в день рождения Мусы Джалиля в Национальном музее Республики Татарстан из музейных фондов выносят подлинные «Моабитские тетради». Этот ежегодный ритуал с участием почетного караула Росгвардии придает памятному дню особую торжественность. Увидеть реликвию можно будет в специальном зале музея.

Последняя песня

Какая вдали земля
Просторная, ненаглядная!
Только моя тюрьма
Темная и смрадная.
В небе птица летит,
Взмывает до облаков она!
А я лежу на полу:
Руки мои закованы.
Растет на воле цветок,
Он полон благоухания,
А я увядаю в тюрьме:
Мне не хватает дыхания.
Я знаю, как сладко жить,
О сила жизни победная!
Но я умираю в тюрьме,
Эта песня моя – последняя.

15 февраля — День вывода советских войск из Афганистана. Когда-то я написал роман «Операцию «Шторм» начать раньше», где по минутам восстановил не только, как вводился Ограниченный контингент, но и главное — почему.

По прошествии времени стало важно и другое: не только как входили, но и как вышли.

Мы выходили из Кабула с развернутыми знаменами, а за нашими спинами оставались сотни километров отстроенных дорог и арыков. Пробитые в горной толще тоннели. Школы и больницы. Возделанные поля. Геологоразведка...

Однако перед тем, как нашей колонне тронуться в сторону границы, к командиру стали приходить водители, показывая скрученную в шипы проволоку (по форме противотанковых ежей). Отследили: подбрасывали их под колеса наших наливников западные журналисты в надежде остановить не только колесную технику, но и само торжество прощания. Глупцы, но натура пересилила здравый смысл. Как говорится, англичанка гадит…

Сегодня у нас тысячи людей ежедневно переходят с одного места работы на другое. Причины разные, но вдруг оказалось, что человек более всего проявляется именно в этот момент: спасибо он говорит бывшим коллегам или бегает по соцсетям, вещая всему миру - а я видел ещё это, и слышал вот это, а этот сосед по столу отхлебнул чай у другого соседа…

Один писатель так высказался по поводу подобных «мемуаров»: как правило, таким образом автор пытается оправдать своё поведение. Или целенаправленно мстит другим. И то, и другое недостойно человека с внутренним стержнем. Будь мужиком! Остановись. А главное, не втаскивай в личную разборку друзей. Побереги их, потому что жизнь длинная, а за базар, как говорят в Одессе, когда-то придется отвечать. К тому же если тебя захлестнули эмоции, тебя заколбасило и ты не можешь справиться с собой, то это в любом случае не разговор об объективности. Да, тебя в дёсна и взасос начнут целовать вчерашние враги, только что поливавшие грязью тебя же самого и коллектив, где трудился. Тебя, внутренне презирая как любого предателя, на пару дней провозгласят героем, братским сердцем, потому что ты добавил водицы на их мельницу.

Но если ты, боясь остаться в одиночестве, начинаешь втягивать в свою орбиту личных разборок вчерашних коллег — будь готов, что в какой-то момент они пожалеют, что побежали на твой зов. Ведь именно своих близких надо ограждать в такие минуты: друзья, я пошёл ва-банк, но это мое дело, не втягивайтесь, отойдите в сторону, я не хочу даже случайных стрел в вашу сторону. Я остаюсь один, потому что люблю вас и уважаю! Я не хочу, чтобы вы стали командой на моём «Титанике». Да, у меня есть мнение, я благодарен вам за совместно проведенное время, но я принимаю решение остаться на капитанском мостике одному. Потом, когда пройдем торосы, можно будет в спокойной обстановке осмыслить происходящее и принимать взвешенные решения. Без подстрекателей. Но пока — всем на берег!

Так погибают в боях герои, оставаясь прикрывать своих друзей. Таким — уважение!

Не желаю никому гибели. Уважаю мнение каждого, но именно мнения, а не бабского полоскания белья (извините). Достоинство и честь против мести и брюзжания находятся как раз на грани этого понимания.

Я рад, что состою в афганском братстве, где нет предательства. Где любой из нас может с чистой совестью смотреть в глаза друг другу и протянуть руку только потому, что когда-то вместе шли в атаки под пулями врага. И что не раздалось, слава Богу, за всю девятилетнюю афганскую кампанию ни одного выстрела в спину…

С нашей датой, братья-«шурави». Среди писателей вас немало. И пусть нам позавидуют те, кого сегодня целуют взасос. Или нет, не нужна нам их зависть! Именно без неё мы побеждали и оставались людьми.

Николай Иванов,
капитан ВДВ времён Афганистана.

15 февраля мы вспоминаем о подвигах воинов-интернационалистов, прошедших Афганистан. Об этом написаны уже сотни книг, и документальных, и художественных. Выбрать самые лучшие сложно, может быть, и невозможно — но вот без книг, о которых пойдет речь в нашем обзоре, представление об Афганской войне в нашей литературе будет неполным. Кстати, все их авторы — члены Союза писателей РФ.

Александр Проханов. Дерево в центре Кабула

Эта книга, вышедшая еще в 1982 году, и выдержавшая множество изданий, является первым в крупном жанре художественным опытом осмысления афганских событий (с начала которых к моменту издания не прошло и трёх лет). Проханов много раз бывал в Афганистане как корреспондент, и «Дерево» можно назвать скорее романом-репортажем о стране, в которой, по сути, уже идет гражданская война, но все еще немало красивого и интересного. Герой — журналист Иван Волков — один из многочисленных прохановских персонажей, отсылающих к самому автору. Понятно, что вполне откровенно писать о многом тогда было нельзя (в книге, строго говоря, нет сцен боёв с участием нашей армии), да и жанр этот не про психологическую глубину — но книга до сих пор, через 45 лет после создания, выглядит свежо и атмосферно. Позже Александр Проханов не раз вернется к афганской теме, и здесь стоит обратить внимание на его роман «Дворец» — яркое произведение про штурм дворца Амина, с которого все и началось…

Валерий Поволяев. Змеиная тропа. Сонечка

Поволяев — один из самых известных в России авторов исторических книг. За многие десятилетия (а писатель перешагнул рубеж 85-летия) им написаны романы, повести, исследования, кажется, обо всех эпохах в жизни России. Две повести (или даже больших рассказа) о временах афганской войны, может, и не масштабны, но душевны, написаны с теплотой и мастерством. «Отделение, в котором служил Руслан Бакбербаев, стояло на окраине афганского кишлака, название которого никто не мог толком выговорить — оно застревало на языке, прилипало к нёбу, — перекрывало караванный путь, по которому в Кабул могло просочиться оружие, и состояло в основном из обтёртых малословных старичков, лишь один Руслан был первогодком»… Руслану, новичку в афганских горах, предстоит остаться с душманами один на один, принять бой.. А «Сонечка» рассказывает о выпускнице медицинского института Сонечке Черняевой, добровольно отправившейся в Афганистан (куда, кстати, несколько раз ездил и сам Поволяев, известный журналист, замредактора журнала «Октябрь» и завотделом «Литературки»).

Андрей Семёнов. Цикл романов «Под солнцем южным»

Семёнов — один из воинов-интернационалистов, служил в Афганистане в 1985–1987 годах (сейчас он живёт в Саранске). Много позже это откликнулось в цикле книг «Под солнцем южным». В него входят четыре романа, и в них весь путь «афганца», от сержанта, попадающего после учебки в горячую точку, до ветерана, которому бывает нелегко встроиться в мирную жизнь (вплоть до того, что он попадает в тюрьму). Конечно, подкупает автобиографичность — от точного названия и описания географии войны, до психологических особенностей поведения человека на войне. Такие вещи не выдумаешь. И, кстати, никакого глянца в изображении тех событий нет. Например, герой писателя сержант Сёмин сначала попадает в сравнительно безопасное место, и чрезвычайно этим доволен, отнюдь не рвётся изображать из себя героя, но быстро оказывается на опасном участке из-за шутки в отношении командира (вполне безобидной, кстати, на вкус гражданского). Это происходит в романе «Пятая рота», пожалуй, наиболее удачном в цикле. Вообще же, Семёнов пишет экспрессивно, размашисто. Вот, например, фрагмент из последнего романа цикла «Вернулся солдат с войны» про отдаленный гарнизон, затерянный в афганских горах: «колонна раз в месяц, никакого водопровода, электричество от генератора, письма из дома идут по две недели и двадцать тысяч готовых к бою басмачей против шести сотен советских солдат и офицеров. Единственная относительно надежная связь с остальным человечеством — с батальонной радиостанции через полковой узел связи. Вот эта самая радиостанция — святая святых первого батальона. Случись чего и батальон погибнет — комбат застрелит радиста предпоследним, за секунду до того, как застрелится сам, чтобы не попасть в плен».

Андрей Дышев. Разведрота (и другие повести)

Дышев — из семьи потомственных офицеров, профессиональный военный корреспондент (закончил соотвествующее военно-политическое училище во Львове) не раз бывал в Афганистане, награждён орденом Красной Звезды. Уволился из армии в звании подполковника — и занялся литературой. Написал несколько десятков остросюжетных криминальных романов, по ним снято несколько сериалов.. Но афганская тема была и остается для Дышева одной из важнейших. В его повестях много «окопной правды», той, которая во все времена не очень нравилась высокому начальству. Например, в повести «Разведрота» рассказывается о жёстком, прямо скажем, дебюте молодого офицера, ротного командира, который сразу же попадает в кровавую мясорубку. Ещё можно назвать такие афганские вещи Дышева как «Сынок» (генеральский сын, можно сказать, случайно, попадает на передний край; вопрос в том, как поведёт он себя там), «Умри, моя тень» (раненный в голову командир разведроты пытается вернуть потерянную память, немалыми трудами и даже муками). Мне показалась интересной повесть «Третий тост» — о работе военных репортеров. Что называется, из первых уст.

Александр Тамоников. Афганский гладиатор (и другие романы)

Александр Тамоников (1959–2021) прошел Афганистан как боевой офицер — после окончания Самаркандского училища. Награждён. Начал писать по нынешним меркам поздно, уже к 40 годам — и быстро добился признания именно как автор военных книг (он не случайно был членом Международной Ассоциации писателей баталистов и маринистов). За свою не очень долгую жизнь успел написать много — и об Афганистане, и о Чечне (впрочем, интересовала его и русская история, например, Иван Грозный). Многие романы экранизированы — среди удачных экранизаций, например, отличный сериал «Грозовые ворота». Если брать афганскую тему, решаемую Тамониковым, как и другие, в приключенческом, героическом жанре, стоит отметить романы, «Афганский гладиатор», «Генеральский риск», «Горная атака», «Пью за врагов своих» (они посвящены действиям спецназа). Конечно, Тамоников писал во вполне определенном приключенческом жанре со всеми его условностями, но книги его интересны не только сюжетом — видно, что их автор знает боевые дела не понаслышке, и это позволяет ему раскрывать психологию героев на войне очень убедительно.