28 мая в Уфе, в Доме писателей Республики Башкортостан, состоялась встреча 1го секретаря Союза писателей России Владимира Мединского с активом регионального отделения СПР. Разговор прошёл в рамках IV Международной книжной ярмарки «Китап-Байрам» и получился нужным для писательского сообщества: говорили о переаттестации, литературных журналах, возвращении собственности СПР, художественном переводе, книгоиздании и будущем бумажных изданий.

   Открывая встречу, председатель правления Союза писателей Республики Башкортостан Айгиз Баймухаметов отметил, что в последние годы писательское сообщество чувствует к себе гораздо больше внимания, а сама организация заметно меняется:

   «Мы видим, как меняется в стране статус писателя, внимание к писателю. Все писатели теперь живут единым духом».

   Владимир Мединский подчеркнул, что встречи с региональными отделениями становятся для СПР доброй традицией. Только за последнее время такие разговоры прошли в Татарстане, Калининграде, Тюмени и Костроме.

   «Стараемся обсуждать проблемы наших региональных организаций Союза писателей», — отметил он.

   Отдельно 1й секретарь СПР поблагодарил руководство республики за внимание к писательскому сообществу. По словам Мединского, Дом писателей Башкортостана — это возможность наполнить литературную жизнь новыми встречами, проектами и работой.

   «Зарождён Дом писателей — это прекрасное дело. Я уверен, что это возможность насытить жизнь интересными встречами, работой, помогать журналам Союза писателей».

   Одна из центральных тем встречи — переаттестация членов Союза писателей России. Владимир Мединский прямо сказал, что для СПР сегодня важнее не численность, а профессиональный уровень и авторитет писателя.

   «Нам главное не количество, а качество. Чтобы вступить в Союз писателей было непросто, чтобы этим членством гордились. Чтобы мы понимали: если это член Союза писателей, это как знак качества».

   Он призвал региональные отделения внимательно подойти к переаттестации и посмотреть, кто действительно сохраняет связь с организацией, работает, пишет, публикуется, участвует в литературной жизни.

   «Для нас это возможность не просто поменять старые членские билеты на новые. Это вопрос: как будет выглядеть наша организация дальше».

   При этом новые членские билеты СПР, как напомнил Мединский, дают не только символический статус, но и вполне практические преимущества — скидки и льготы, в том числе в Переделкино, ЦДЛ и других партнёрских пространствах. На вопрос о скидках на метро Владимир Ростиславович отреагировал с улыбкой: до этого пока не дошли, но мемуары желающих «сразу примем», если они будут пользоваться «колоссальным спросом».

   Важной частью разговора стало возвращение под эгиду СПР ведущих литературных изданий. Владимир Мединский напомнил, что в Союз писателей России вернулась «Литературная газета», а также «Роман-газета» и журнал «Москва».

   «Я, кстати, подписался на два года и всех призываю: подпишитесь на “Литературку” и пишите в “Литературку”. С удовольствием будем публиковать вас».

   Он подчеркнул, что публикации в этих изданиях будут учитываться в аттестационных требованиях СПР. Литературные журналы, по его словам, должны снова стать рабочими площадками для писателей, а не формальными историческими брендами.

   Отдельно Мединский рассказал о возвращении Союза писателей России на крупнейшие книжные фестивали страны. После «Китап-Байрама» СПР готовится к фестивалю «Красная площадь», где впервые у Союза будет большой собственный павильон в самом центре книжного пространства.

   «У нас впервые Союз писателей будет иметь собственный огромный павильон в самом центре Красной площади. Добро пожаловать».

   Рядом будут представлены «Литературная газета», «Роман-газета», журнал «Москва» и издательство «Художественная литература», которое также возвращено СПР. Правда, как честно признал Мединский, возвращение оказалось не сказкой с готовым финалом: от легендарного издательства остались в основном товарный знак и разрушенное состояние.

   «Издательство “Художественная литература” — это не то издательство, которое было раньше. Сегодня это фактически товарный знак и разрушенное здание. Пытаемся разобраться, что с ним делать».

   Тем не менее уже начат выпуск серии классики — Толстого, Пушкина и других авторов. По словам Мединского, выход на современный книжный рынок будет непростым: частных издательств сегодня сотни, и конкуренция велика.

   Говорили и о легендарной Книжной лавке писателей на Кузнецком мосту в Москве. Владимир Мединский напомнил, что когда-то это был флагманский книжный магазин, связанный с писательской средой. Сейчас СПР готовит его к восстановлению.

   «Книжную лавку писателей возвращаем на Кузнецком. Это вообще флагманский был книжный магазин в Москве. Сейчас страшно сказать, что там было эти годы. Надеемся, что через несколько месяцев он откроется».

   Глава Республики Башкортостан Радий Хабиров в своём выступлении подчеркнул, что Союз писателей в республике — не сторонняя общественная структура, а важный собеседник власти.

   «Я всегда говорю, что Союз писателей — это наш соратник».

   Он отметил, что без учёта мнения писателей сложно обсуждать важные гуманитарные и общественные вопросы. В качестве примера Хабиров привёл реконструкцию памятника Салавату Юлаеву, по которой велись широкие консультации, в том числе с литературным сообществом.

   Особое внимание глава республики уделил теме сохранения памяти о специальной военной операции. Он рассказал, что подписал указ о мерах по увековечению ратных и трудовых подвигов жителей Башкортостана в ходе СВО. В эту работу включены писатели, архивисты, телевидение, общественные организации.

   «Сейчас надо копить и формировать весь антологический материал. Потом его не будет. Забудется, и герои будут постепенно уходить».

   Радий Хабиров подчеркнул, что у республики и писательского сообщества есть общее понимание служения стране:

   «Мне кажется, мы на одной душевной струне и на одной струне служения нашей стране».

   Одной из самых содержательных частей встречи стал разговор о художественном переводе. Заслуженный работник печати и массовой информации Республики Башкортостан Светлана Чураева предложила рассмотреть возможность создания на базе Союза писателей Башкортостана методической площадки или центра художественного перевода. Она рассказала, что в республике уже сложилась система школ, мастерских, издательских проектов и даже появился нейросетевой помощник для качественного подстрочного перевода.

   «Великой страны не может быть без художественного перевода. Она не может быть немононациональной», — подчеркнула Чураева.

   Мединский идею поддержал, но предложил перевести её из вдохновенной формулы в понятную проектную плоскость:

   «У нас есть раз, два, три. Нам нужно раз, два, три. И будет в результате раз, два, три».

   Ответственный секретарь СПР Николай Иванов добавил, что тема художественного перевода уже стала одним из приоритетов Союза. В этом году СПР проводит крупные конференции по художественному переводу на Северном Кавказе, в Казани, Чите, а 4 ноября планируется всероссийская конференция ко Дню народного единства.

   «Вопросы художественного перевода никогда не выходили у нас с первого плана работы Союза писателей России. И в этом году первые субсидии пошли именно на проекты по художественному переводу», — отметил Николай Иванов.

   Не обошли стороной и судьбу бумажных литературных журналов. Главный редактор одного из старейших республиканских изданий спросил, каким Мединский видит будущее печатного журнала.

   Ответ был вполне определённый: бумагу надо сохранять. Но делать её удобной и современной.

   «Надо стараться сохранять бумажный вариант. Даже если это будет небольшой тираж — две-три тысячи. Но надо стараться сохранять».

   По словам Мединского, современный читатель избалован цифровой средой, поэтому печатное издание должно быть комфортным: хороший шрифт, нормальная вёрстка, человеческое межстрочное пространство.

   «Бумага ведь особая. Она запах, она тактильное ощущение. Она всё-таки остаётся, как ни странно, долговечнее, чем электронная».

   В финале встречи писатели Башкортостана передали Владимиру Мединскому книги, изданные в федеральных издательствах, а также сборники, созданные после творческих командировок авторов в зону СВО. Николай Иванов отдельно отметил, что Башкортостан стал одним из первых регионов, где писателей начали включать в такие делегации.

   «То, что вышли книги — это вам спасибо. Вы первый руководитель, который стал включать писателей в делегации, которые едут на СВО, помогают восстанавливать республики».

   Он также рассказал, что в штаб-квартире СПР на Комсомольском проспекте в Москве готовится особая экспозиция: рядом с портретами классиков появятся портреты членов Союза писателей России, погибших в зоне СВО.

   «У нас восемь членов Союза писателей России погибли на СВО. И вот сейчас мы уже отдали на изготовление портреты. Они будут у нас на стенах рядом с классикой».

   Во время встречи Владимир Мединский вручил благодарности 1го секретаря Союза писателей России за сохранение и развитие традиций отечественной словесности.

   Разговор в Доме писателей Башкортостана получился именно таким, каким и должна быть встреча с региональным отделением: без парадной дистанции, с конкретными вопросами, рабочими предложениями и живым человеческим тоном. Обсуждали не только то, что уже возвращено и сделано, но и то, что ещё предстоит — от литературных журналов до переводческих школ, от книжных лавок до новых книг о сегодняшнем времени.

   Союз писателей России сегодня действительно собирает литературную карту страны заново. И Уфа на этой карте звучит громко, уверенно и по-своему.

   28 мая в Уфе состоялось открытие IV Международной книжной ярмарки «Китап-Байрам» — одного из крупнейших литературных событий Приволжского федерального округа. В церемонии приняли участие Глава Республики Башкортостан Радий Хабиров, помощник Президента Российской Федерации, 1й секретарь Союза писателей России Владимир Мединский, писатели, издатели, библиотекари и гости ярмарки из разных регионов страны.

   Перед открытием Владимир Мединский и Радий Хабиров возложили цветы к памятнику башкирскому поэту и просветителю Акмулле, после чего осмотрели площадки книжной ярмарки, развернувшейся в центре Уфы.

   Выступая на церемонии открытия, Владимир Мединский особо отметил внимание руководства Башкортостана к развитию книжной культуры и поддержке чтения: «Для меня огромное удовольствие видеть, какие усилия прилагает руководство Республики для популяризации книги. Это прекрасное дело!»

   Он подчеркнул, что ярмарка становится не просто выставкой книг, а важной частью культурной жизни региона: «Четвёртый раз проходит замечательный книжный фестиваль, где все жители и гости Уфы могут увидеть разнообразие книг, которые издаются, показать эти книги детям».

   Особое внимание 1й секретарь Союза писателей России уделил теме детского чтения и роли литературы в современном мире: «Самое главное, чтобы люди читали. Иначе смартфоны, искусственный интеллект человека уничтожат. Если говорить серьёзно, то по мере развития технологий мы — люди проигрываем».

   По словам Владимира Мединского, именно чтение помогает человеку сохранить те качества, которые невозможно заменить технологиями: «То, что остаётся у человека, это воображение, способность к сочувствию и состраданию, доброта. Чтение развивает все эти качества, в первую очередь — воображение».

   Он отметил, что цифровая среда предлагает готовые образы, тогда как книга заставляет мыслить самостоятельно: «Телевизор, компьютер — дают готовый видеоряд, и не нужно развивать воображение. Вот поэтому без чтения человек будет другим. Он проиграет соревнование искусственному интеллекту».

   Отдельно Владимир Мединский обратился к родителям:

   «Необходимо, чтобы дети читали. У ребенка должно быть конкурентное преимущество. Это воображение. Оно порождает инициативу, предприимчивость, стремление к чему-то новому. А развивается оно только чтением».

   В завершение выступления он выразил надежду, что «Китап-Байрам» продолжит развиваться как большая литературная традиция: «Я надеюсь, что эта прекрасная традиция проведения книжной ярмарки “Китап-Байрам” продолжится и дальше. Я с удовольствием буду к вам приезжать. Вы молодцы!»

   Новосибирск – просто город.

   Правда, большой. Можно сказать, огроменный.

   Новосибирцы сетуют: «Да, конечно, не Томск с его деревянной архитектурой. И не Иркутск. И не Вологда». И оправдываются: «Городу всего чуть больше ста. Ну, какая здесь история? Пара особняков. Два-три дома начала века. Ну, еще бараки тридцатых. Остальное – советская власть и пост-союзовский новодел».

   Действительно: повсюду за редкими деревянными домиками – серые, знакомые каждому нашему отечественному человеку «хрущевочки». За «хрущевками» – брежневские «корабли». За «кораблями» – словно белые кубики рафинада – творения девяностых. И, наконец, почти небоскребы.

   Все это воткнуто по обоим берегам сильно мелеющей реки.

   Мосты.

   Метро.

   Если попросить меня описать город, как безыскусную декорацию, без присущих тому или иному месту особенностей, без «изюминок», без вычурных набережных и улочек, без все той же вологодской, томской, иркутской резьбы, если просто показать скопление домов, которые можно увидеть в любом отечественном мегаполисе, и обыкновенные улицы, которые опять-таки во множестве своем существуют на окраинах Москвы, и на окраинах Краснодара – это как раз тот самый случай.

   Таков Новосибирск.

   Но странно – именно в подобной архитектурной безликости, в подобном множестве самых что ни на есть обыкновенных зданий и кроется некое очарование города, уходящего во все стороны за горизонт. Безыскусность и безликость неизбежно превращаются в очарование местом, созданного русскими инженерами на железнодорожном перекрестке Юга, Севера, Востока и Запада с чисто утилитарными, торговыми и военными целями.

   Вне всякого сомнения, Новосибирск завораживает именно этим: не для красоты он создан, не для барских забав, а исключительно для дела. Многочисленные заводы и бесчисленные научные учреждения вкупе со знаменитым на всю страну академгородком - тому прямое подтверждение.

   А теперь представьте себе в центре сурового города удивительную сибирскую едальню. Под одной крышей собрано более ста ресторанов, кафе и закусочных.

   Такого я еще нигде не видывал!

   Сотни (если не тысячи) столиков, барные стойки, площадки с постоянно выступающими музыкантами.

   Все это на двух этажах.

   Сотни (если не тысячи) посетителей постоянно здесь завтракают, обедают и ужинают.

   И в центре великой новосибирской едальни – зал, где проходит книжный фестиваль.

   Все, на мой взгляд, продумано.

   Потенциальные читатели обильно заправляются пельменями, хачапури и шашлыками, и посещают книжный развал. А заодно присаживаются послушать и нас, грешных, тех, кого пригласили на выступление.

   И мы выступаем. А потом уходим бродить по планете разнообразных закусок.

   Впечатлений от такой эклектики - масса.

   Повторюсь: такого больше нигде нет!

   И в этом тоже кроется особое очарование, которое, признаюсь, долго не забывается. Более удачного расположения устроители не могли и отыскать, за что им, как говорится, «респект» и «уважуха».

   Короче: самое благоприятнейшее впечатление. Литераторы оказались и сами сыты, и насытили культурной программой страждущих общения своих почитателей. Отдельный респект – тем, кто нас курировал из Союза писателей России. Прежде всего, благодарю лучезарную Марию Базалееву, ни на минуту не оставляющую без своей опеки приезжих писателей.

   1 и 2 мая в Екатеринбурге в рамках проекта СПР «Творческие встречи с писателями в регионах России» состоялось моё общение с уральскими читателями и коллегами по литературной работе. Событие, не хочу использовать истёртое слово «мероприятие», породило мысли и впечатления, которыми бы я хотел поделиться.

   Современный писатель находится в странном положении. Он обладает формально изощрёнными средствами коммуникации, открывающими ему, казалось бы, широкие пути к издательствам, редакциям и читателю. В реальности же мы наблюдаем нарастание фактической оторванности не только от названных инстанций, но и от того, что называется литературной средой. Происходит стремительная провинциализация русской литературы. И не важно, где мы при этом географически находимся. Этот процесс включает в себя авторов, живущих как в крупных городах, так и среди столичных жителей. Всё больше мы замыкаемся в узкой среде себе подобных. Для немногих это кажется комфортным положением. Большинство же осознаёт, что, лишившись выхода к аудитории, мы погружаемся в сумеречное состояние полусна или полубодрствования. В нём легко заблудиться, раствориться, приняв мерцание болотных огней за свет путеводных звёзд. Растёт чувство изолированности, выключенности себя из «большого мира» русской литературы. Есть и те, кто начинает сомневаться вообще в наличии этого мира.

   Да, писательство — дело одинокое. Эта истина проверена временем и не требует особых доказательств. Но также не вызывает сомнения необходимость физического выхода современного писателя к читателю, своим товарищам и коллегам по литературной работе. В век торжества виртуальной реальности и социальных сетей, нам важно почувствовать свою совместную принадлежность к литературе. Нам интересно и жизненно важно знать, чем дышат, занимаются, что, наконец, создают русские писатели, разнесённые в пространстве, но не во времени. Этого нельзя получить с помощью только лишь лайков и перепостов, которые, чего уж скрывать, превратились в странный эрзац реальности, механический счётчик твоей личной значимости, присутствия, видимости в мире.

   Организация творческих встреч современных авторов с читателями и коллегами из принципиально разных регионов, при всей своей лаконичности и случайности писательских пересечений, позволяет ощутить себя частью большого и сложного процесса, который вот уже двести лет называется просто: русская литература. И тогда оказывается, что физическая удалённость скрадывается или даже стирается внезапно открывшимися общими сюжетами, делами, мыслями и заботами. Мне — литератору из Сибири — становятся близки и понятны переживания Варвары    Заборцевой — полномочного представителя русского Севера. Она — поэт и прозаик — оказалась на одной площадке с литературным критиком из Новосибирска, и наша встреча, совместный разговор получили ту глубину и объём, которые, я абсолютно уверен, ещё прорастут в наших текстах. Пересечение на уральской земле создало неожиданный эффект стягивания, уплотнения литературного пространства. Полагаю, что и зрители смогли почувствовать возникший на их глазах пример неожиданной взаимной вовлечённости. И это не формальное, уравнивающее единство, а отражение сложного и непростого мира, к которому мы все принадлежим. Говоря о разном, мы говорили об одном.

   Что касается моего собственного сольного выступления, то отмечу эффект, знакомый многим пишущим. Мы представляем свои новые книги, говорим и рассказываем слушателям и, надеюсь, читателям о том, что написали или хотели написать. И благодаря этому начинаешь видеть свои тексты с некоторой дистанции, различать в них вещи, которые, может быть, и не закладывались напрямую. Диалог ведётся не только с залом — происходит объяснение с самим собой. Объяснение по поводу написанного, пропущенного, или даже недоговорённого в тексте. Ощущение досады по поводу последнего компенсируется тем, что сегодня ты всё же сумел об этом сказать. Проговариваемые смыслы очищаются от излишних словесных оболочек, от так называемой «литературщины». И в этот момент автор осознаёт, что его книга действительно завершена, обрела свою зримую форму и заняла какое-то своё место в литературном ряду. Это освобождает сознание писателя, позволяет ему двигаться дальше, реализовать задуманное или остановиться, оглядеться и выбрать новую тему или сюжет.

   Очень хорошо, что вопросы на таких встречах далеки от прямолинейной комплиментарности, а касаются многообразных вещей, связанных не только с представленными книгами и темами, но и с «боковыми» литературными и культурными проблемами. Они также могут способствовать смещению писательского взгляда, позволяют встряхнуться и увидеть привычные вещи под неожиданным углом.

   В итоге подобные встречи и беседы позволяют рассеять тот самый болотный туман, о котором говорилось в начале. Возникает ощущение включённости в общий литературный разговор. Мы начинаем лучше понимать не только друг друга, но и самих себя. И, возможно, именно в этом сегодня заключается одна из важнейших задач русской литературы и современного писателя. Уверен, что последующие обсуждения, дискуссии постепенно, шаг за шагом приведут к настоящей во всех смыслах встрече русских писателей с нашими читателями.

Автор: Михаил Хлебников

   Благодаря проекту Союза писателей России «Творческие встречи с писателями в регионах России» я приняла участие в фестивале «Зеленая строка». Это новая книжная ярмарка в Екатеринбурге, которая, надеюсь, станет весенней традицией. В этом году тема фестиваля — «Мысли и чувства». Она была созвучна и двум встречам, в которых я участвовала. Как и организаторам фестиваля, мне хочется верить, что книги не пишутся в одиночку и в них нераздельны опыт осмысленный и опыт сердечный. А главное, соразмышлять и сопроживать можно не только с родными по духу людьми, но и с природой, с которой удалось обрести родство. На Урал я привезла рифмы и истории, написанные в созвучиях с моей родной рекой Пинегой. 2 мая в 16:30 вместе с ведущей встречи Викторией Татур мы представили мои дебютные книги: прозаическую «Береги косу, Варварушка» и поэтическую «Белым по белому». Разговор назвали так: «Внутренняя Пинега: как писать о мире, говоря о малой Родине». Мне было дорого поделиться тем, как я училась вглядываться, вслушиваться, а затем и подбирать слова той жизни, что была и продолжается на берегах, с которыми неразрывно связаны мои родители, бабушки и дедушки. Делилась и тем, как благодаря художественному слову и я сама смогла обрести родство с рекой, на берегах которой училась ходить, говорить и писать. Встреча была наполнена стихами. Одно из них посвящено моему дедушке:

   ***
   Дедушке Коле

Помню,
Как пахнет «Арктика лёгкая»,
Дымом копчённые кудри твои.
Изредка кашляя,
Чуточку окая,
Ты меня, дед,
Научил говорить.
Щёки морщинисты,
Брови густяшши,
Веки тяжёлые —
Взгляд голубой.
Вижу,
Корзину большашшую тащит.
Ты за брусникой?
Можно с тобой?
Руки мозолисты,
Пахнут опилками,
Пусть на баяне разгонят тоску.
Слышится песня —
Горячая, пылкая.
Руки,
Что пахнут лесами, опилками,
Держат мой первый букварь.

   За доверительным разговором с Викторией Татур и читателями мы поняли, что мои стихи и рассказы, наполненные крынками молока, резными окнами и охапками дров — вовсе не уход от реальности, а малая художественная реальность. В ней все живо и все родственно.

   Во время беседы упомянула о том, что коробит меня слово «локация», которым нередко зовут то или иное место. На эту ремарку отозвалась одна из слушательниц, и мы продолжили разговор, вместе стараясь отыскать схожие по значению слова, но в которых не будет утеряно чувство родства с местом, и место не станет лишь точкой на маршруте.

   Конечно, главной героиней для меня остается река, потому что люблю ее подлинно и исконно. Поделилась и тревогой – наша река мелеет на глазах. Путешествуя по стране и миру, понимаю, что Пинега не одинока в своей беде, и потому стала искать созвучия между разными реками, выходить постепенно к большой воде. Так случились поездки на Байкал, на Алтай, в Сербию, Китай, Белоруссию. Поделилась размышлениями, которые рождались во время путешествий — и там обреталось родство. Мне кажется, это случалось благодаря тому, что я повсюду возила внутри себя малую Пинегу. К примеру, из Белграда я привезла слово «дедовина». Так в Сербии называют не просто дом, а то место, откуда твой род. Часто случается, что в этом месте уже нет ни дома, ни родных, но связь сохраняется. Поэтому в Сербии спрашивают не «Откуда ты родом?», а «Где твоя дедовина?». Можно сказать, что Пинега — моя дедовина, с которой можно идти всюду.

   Рассказала и о том, как родились первые повести. Одна из них посвящена моему отцу, который погиб на СВО. Эти переживания не смогла уместить в стихах, и так естественным образом произошел переход от поэзии к прозе, между которыми очень хочется возвести мост – я люблю мосты и в жизни, и в искусстве, с трепетом отношусь к мостостроителям – людям, кто соединяет то, что существовало врозь, но смогло встретиться. Через реку Пинегу есть пока лишь один постоянный мост. Остальные – временные, непрочные, или просто еще не построены. Верю, что литература может стать таким мостом.

   Своеобразным итогом встречи стала мысль о том, что через родство и любовь к малой Родине можно прийти к открытию и принятию большого мира. И это дарит надежду на то, что литература и жизнь могут не идти порознь, а стать подмогой друг другу, преображая течение дней.

   4 мая в 13:30 вместе с критиком, литературоведом и исследователем современной культуры Михаилом Хлебниковым я приняла участие в паблик-токе «Два Севера». Ведущая встречи Виктория Татур начала разговор с обращения к творчеству моего писателя-земляка, книги которого стали моим оберегом в школьные годы. Именно Федор Александрович Абрамов в свое время открыл мне Пинежье, а его недописанная «Чистая книга» - будто один из истоков моего творческого пути.

   Далее мы вместе размышляли о том, что отличает северного человека. В ходе беседы родилось такое сочетание слов – «человек северного лада». Так я назвала особое мировидение, которое шире привязки к географии. Скорее, речь идет об особом складе внутреннего мира, восприятия мира и себя в нем. Человек северного лада – это особое отношение к труду, людям, дому. Такое миропонимание можно унаследовать, а можно впитать, перенять, взрастить в себе. Безусловно, вспомнились не только книги Федора Абрамова, но и Бориса Шергина. Я поделилась своей любовь. К его короткому произведению «Для увеселенья», в котором, как мне кажется, кроется глубинная мудрость, сохраненная Белым морем и его жителями. Это история о том, как два мезенских брата окончили свои дни на острове посреди моря, и посвятили  последние дни жизни тому, чтобы оставить о себе памятную плиту, как веками заведено у поморов. Только не просто пишут они имена, а украшают доску резьбой – для увесиления души. Стойкость духа не покинула их, не охватил их гнев к морской стихии, с которой остались они неразрывны. Проза Шергина сама по себе – образец северного лада. Она скупа, но скупостью обретается предельная образность – немногословие, но многоголосие.

   Постепенно от Русского Севера мы перешли и к Сибири. Разговор наполнялся именами современных писателей, которые также стремятся познать то место, с которым сроднились. Упомянули Владимира Личутина, Андрея Антипина и других авторов, чья проза исследует современного человека через связь с ландшафтом и житейским укладом, ему свойственным. Разговор вышел динамичным и цельным.

Автор: Варвара Заборцева

   Моя встреча с читателями на фестивале «Новая книга. Весна».

   Глядя на карту России, всегда делаю географические открытия. Поездка в Новосибирск – повод сделать очередное. Новосибирск заметно ближе к Москве, чем к моему Владивостоку. Однако разница во времени с Москвой составляет четыре часа, а с Владивостоком – только три. В европейской части России часовые пояса – узкие, в Зауралье – широченные, как офицерские ремни, словно каждому выделили свой дальневосточный мегагектар…

   На звание неформальной третьей столицы России претендуют несколько городов. Среди них – Екатеринбург, Нижний Новгород, Казань… И, конечно, Новосибирск – третий в стране город по численности населения. К востоку от Урала он – если не главный (тут действует закон зауральской многополярности, ибо слишком велики расстояния между здешними городами, чтобы они попадали в сферу притяжения друг друга; каждый себе на уме – Владивосток, Якутск, Магадан и так далее), то точно – первый. Большой, громкий, веский, почти столичного облика.

   Мы привыкли называть Центральной Россией земли, лежащие вокруг Москвы. Но с точки зрения географии и геометрии центральной Россией давно, три с лишним века назад, стала Сибирь. По расчётам учёных, центр нашей страны расположен в Эвенкии – на севере Красноярского края, там, где взорвалось Тунгусское чудо, в считаных километрах от Полярного круга. Именно Сибирь – подлинная сердцевина России, хранилище её богатств – материальных и ментальных, от всяческих редких земель и чистых пресных вод, где водится лучшая в мире рыба, до сокровенных смыслов; заповедник дезинфицирующего холода и оберегающего консерватизма.

   На новосибирском литературном фестивале «Новая книга. Весна», куда я попал по приглашению Союза писателей России, мы говорили именно об этом – о парадоксах и тайных кодах отечественной географии, выученных и невыученных уроках истории и, конечно, о Владивостоке, в котором я живу и который описываю (и ещё не написал о нём всего, что хочется, что накопилось в душе и компьютере). Одну из встреч так и назвали ленинской фразой – «Владивосток далеко, но город это нашенский». А наше совместное выступление с замечательным писателем Ильёй Бояшовым, уроженцем Ленинграда и жителем Петергофа, было названо так: «Евразийская диагональ: история малой Родины в прозе». Мы увлечённо проводили параллели и меридианы, связывая такие вроде бы бесконечно далёкие, но в то же время удивительно близкие территории и акватории, как Балтика и Япономорье, северо-запад и юго-восток России, неожиданно охотно рифмующиеся между собой.

   Любую территорию я понимаю как текст или даже иероглиф, ждущий расшифровки (одна из моих книг так и называется – «Дальний Восток: иероглиф пространства»). Убеждён: культурное освоение территории не менее важно, чем военное, административное, хозяйственное. Только ожив в слове, мелодии, образе, территория становится по-настоящему освоенной. Литература — способ осознания пространства и времени. По большому счёту, историю и географию мы знаем из литературы (архивы и документы - удел специалистов, круг которых узок). Именно она даёт возможность ощутить далёкие земли и события своими, близкими.

Политолог Сергей Караганов продвигает концепцию «сибиризации» России, её разворота к самой себе, нового открытия Сибири (под Сибирью в данном случае подразумеваются все российские земли и воды от Урала до Тихого океана – вместе с Дальним Востоком, вплоть до начала ХХ века именовавшимся Восточной Сибирью). В разговоре о сибиризации нельзя упускать её культурного измерения, и прежде всего – литературного. Прописка зауральских необъятий в русской словесности – задача государственного значения.

   Зачинателем сибирско-дальневосточной ветви русской литературы можно считать протопопа Аввакума, сосланного в Тобольск и позже отправленного с воеводой Пашковым за Байкал – покорять Даурию. Сибирский текст рос из дневников, травелогов, мемуаров естествоиспытателей, моряков, миссионеров, купцов – Крашенинникова, Шелихова, Головнина, Невельского… Невольным литературным завещанием Пушкина стали наброски статьи (а может, и романа) о Камчатке. Достоевский попал в Сибирь не по своей воле, но годы острога и солдатчины принесли ему не только страдания, но и откровения. Возможно, именно Сибирь («Вообще земля благословенная. Надо только уметь ею пользоваться») сделала Достоевского по-настоящему великим писателем. Иван Гончаров, оставив борт фрегата «Паллада», возвращался домой в Петербург с Охотоморья через всю Сибирь. «Свет мал, а Россия велика», – записал очарованный странник и добавил: «Приезжайте из России в Берлин, вас сейчас произведут в путешественники: а здесь изъездите пространство втрое больше Европы, и вы всё-таки будете только проезжий». Лев Толстой, завершая «Анну Каренину», задумывал новый роман – о продвижении русских на восток, к границам Китая. Он говорил жене: в «Войне и мире» его интересовала «мысль народная», в «Анне Карениной» – «мысль семейная», теперь же – «сила завладевающая». Чехов через Сибирь пробирался на каторжный Сахалин, и, хотя не раз отзывался о сибиряках едко (за что томичи позже поставили ему карикатурный памятник), сказал о Красноярске так: «Какая полная, умная и смелая жизнь осветит со временем эти берега!»

   Дальше были Чернышевский, Короленко, Серошевский, Тан-Богораз (пусть все четверо попали в Сибирь не по своей воле), адмиральский секретарь Крестовский, этнограф Максимов, инженер Гарин-Михайловский… Шло время, проклёвывались местные побеги. Весомый вклад в уральско-сибирский текст внёс Мамин-Сибиряк, за ним пришёл Шишков с «Угрюм-рекой»… Все эти (и многие другие) авторы продолжали культурное освоение сибирских пространств, открывали Россию для неё же самой, не давая погаснуть факелу, до сих пор освещающему нам путь на восток. В этом же ряду – Александр Фадеев, биографию которого я в своё время написал для серии ЖЗЛ, но тему для себя не закрыл и думаю в ближайшее время снова обратиться к этой фигуре. Фадеев (в мае исполнилось 70 лет со дня его гибели, в декабре будет 125 лет со дня рождения) вырос в Приморье и всю жизнь описывал эту землю. И в дебютном «Разливе», и в великолепном «Разгроме», которому вот-вот стукнет сто лет, и в «Последнем из удэге» (этот роман писатель считал своей главной книгой, да так её и не завершил). Нельзя не назвать офицера и этнографа Владимира Арсеньева («По Уссурийскому краю», «Дерсу Узала»), о котором хочется написать особо. Геодезиста Григория Федосеева («Смерть меня подождёт», «Злой дух Ямбуя»). Геофизика Олега Куваева («Территория», «Правила бегства»), биографией которого я тоже занимался и продолжаю заниматься.

   И всё-таки литературная освоенность России неравномерна. Москву и Петербург изображают сотни авторов – а в Зауралье до сих пор полно не охваченных пишущими людьми краёв. Волга, Днепр, Дон навсегда поселились в нашей словесности, а хорошо ли мы знаем Индигирку, Алазею, Оленёк? Волга впадает в Каспийское море – а куда вливается Обь? В 1913 году Фритьоф Нансен заметил: у Сибири не появилось своего Купера, хотя «жизнь здесь не менее удивительна и сказочна, чем в Америке»…

   Век назад, в 1926 году, геолог Сергей Обручев (сын ещё более знаменитого геолога, автора романа «Земля Санникова» Владимира Обручева; кстати, книга эта тоже вышла в свет ровно сто лет назад) совершил последнее географическое открытие на Земле. Он открыл огромный хребет Черского - вернее, целую систему хребтов, простирающихся между низовьями Яны и верховьями Колымы. Белые пятна закончились на географической, но не на литературной карте России. Уверен: их следует закрывать. Открытия давно совершены – освоение только начато. Тем радостнее видеть, как современные авторы прописывают свои сокровенные периферии в литературе: Алексей Иванов с Уралом, Михаил Тарковский с Енисеем, Роман Сенчин с Тувой… Не могу не упомянуть «Самодержца пустыни» и «Зимнюю дорогу» Леонида Юзефовича, «Волю вольную» и «Вечную мерзлоту» Виктора Ремизова, «Ледяную тетрадь» Андрея Рубанова, «Розу ветров» Андрея Геласимова.

   Последняя моя книга «Александр Вампилов. Иркутская история», написанная в соавторстве с нижегородским филологом Алексеем Коровашко, рассказывает о жизни, судьбе, творчестве замечательного сибирского драматурга, которого у нас забрало словно в жертву священное море Байкал. Задуматься только: на рубеже 1960-х и 1970-х в Иркутске жили и работали авторы отнюдь не локального масштаба – Александр Вампилов и Валентин Распутин. Хочется, чтобы свои вампиловы и распутины были и творили в каждом городе России, включая малые, далёкие, негромкие. Но ниоткуда ничего не возьмётся – нужны усилия, среда, процесс, инициативы сверху и снизу. Обо всём этом мы тоже говорили с писателями и читателями в Новосибирске; всякое дело начинается со слова.

   В Новосибирске в рамках литературного фестиваля «Новая книга. Весна» состоялась творческая встреча с писателем, журналистом, членом Союза писателей России Василием Авченко — автором книг о Дальнем Востоке, биографических исследований и прозы, давно ставшей важной частью современной русской литературы о регионах страны.

   Гостей вечера тепло поприветствовала Кристина Кармалита, руководитель Новосибирского отделения Совета молодых литераторов СПР. В зале присутствовали представители Новосибирского отделения Союза писателей России — Дмитрий Рябов и заместитель председателя отделения Анатолий Горшенин.

   С самого начала разговора Василий Авченко обозначил главную для себя тему — внутреннюю связь Сибири и Дальнего Востока.

   «До начала ХХ века не принято было обособлять Сибирь от Дальнего Востока. Говорили: “Восточная Сибирь”», — отметил писатель.

   Практически всё творчество Авченко связано именно с Дальним Востоком — Владивостоком, Тихим океаном, северными территориями, людьми, живущими на окраинах огромной страны. На вопрос из зала о том, не устал ли он писать о Дальнем Востоке, писатель ответил с улыбкой:

   «Фазиль Искандер всю жизнь писал про Чегем, Фолкнер — о вымышленной, но олицетворяющей родину Йокнапатофе, а я — о Владивостоке — здесь еще столько неисследованного. Я только начал».

   Особое место в разговоре заняла тема малой родины. Авченко напомнил, что сам родился в Сибири, в Иркутской области. Там же появился на свет и герой одной из его книг — драматург Александр Вампилов. Более того, как рассказал писатель, они родились в одном месте и в одном роддоме.

   Этому посвящена его книга «Александр Вампилов: Иркутская история», ставшая не только биографией драматурга, но и своеобразным признанием в любви сибирскому пространству.

   Авченко говорил о том, насколько важно писателю уметь слышать и чувствовать свою землю: «Если бы я имел такую власть, то распределил бы ровно по всей России талантливых писателей, и все эти безызвестные городки и поселки обрели бы свой голос».

   Во время встречи много говорили и о жанре литературной биографии. Василий Авченко — автор книг о Александре Фадееве, Олеге Куваеве, Александре Вампилове. По его словам, работа над такими книгами всегда требует не только архивной точности, но и внутренней честности.

   Особенно непростой оказалась работа над биографией Александра Фадеева. Проблема заключалась даже не в недостатке материалов, а в том, что образ писателя десятилетиями подавался слишком односторонне — либо чрезмерно идеализированно, либо исключительно обвинительно.

   «Пришлось даже выступить в роли адвоката для Фадеева. Слишком много было прокуроров», — заметил Авченко.

   Отдельно писатель рассказал о совместных литературных проектах — с филологом и исследователем Алексеем Коровашко, писателем Андреем Рубановым, музыкантом Ильёй Лагутенко. Однако, как подчеркнул Авченко, любая тема требует личного проживания и внутреннего участия автора.

   «Можно здесь привести в пример нашего дальневосточного трепанга, который как губка впитывает в себя воду, пропускает через себя и усваивает полезные элементы… я занимаюсь тем же самым».

   Встреча в Новосибирске стала частью большой региональной программы Союза писателей России, направленной на разговор читателя и писателя — без дистанции, формальностей и столичного централизма. Именно такие события сегодня формируют живое литературное пространство страны, где голос каждого региона постепенно становится слышен всей России.

   В Новосибирске в рамках фестиваля «Новая книга. Весна» состоялась творческая встреча с писателем, историком, лауреатом премии «Национальный бестселлер» Ильёй Бояшовым. Разговор, заявленный как «Медленный танец истории. От Нестора до Толстого», получился не академической лекцией, а местами ироничной и очень личной беседой о литературе, памяти, мифах и природе творчества.

   Писатель сразу обозначил, что его литературный взгляд напрямую связан с историческим образованием и многолетней преподавательской практикой. Он вспоминал своих учителей, среди которых был и Лев Гумилёв (пр. сын Анны Ахматовой и Николая Гумилёва).

   «Все видят историю по-разному», — заметил Бояшов, объясняя, почему историческое знание никогда не бывает окончательным и однозначным.

   По словам писателя, именно это ощущение многослойности истории помогало ему в литературе, когда даже бытовой сюжет всегда можно наполнить историческими деталями, анекдотами и скрытыми культурными связями.

   Место в разговоре заняла тема исторического мифа.

   «История — это миф. И тот же Нестор подавал историю так, как хотели его патроны. И опровергнуть невозможно, потому что нет никаких других свидетельств, кроме “Повести временных лет”», — сказал Бояшов.

   Он напомнил, что даже Лев Толстой в «Войне и мире» сознательно отходил от исторической точности: «Ему говорили, что и форма не та, и строились не так. Но этот исторический миф засел намертво, и никаким историкам не удалось его перебороть».

   Размышляя о коллективной памяти, писатель добавил: «На мифах держатся государства. Уберите мифы — и всё развалится».

   Зал особенно живо реагировал на рассказы Бояшова о собственной биографии. Более двадцати лет он преподавал историю в Нахимовском училище и около десяти лет работал экскурсоводом в Военно-морском музее.

   Писатель вспоминал музейные подвалы, где хранились вывезенные из кабинета Гитлера предметы, рассказывал о том, как история буквально окружала его в повседневной жизни и постепенно становилась частью литературного материала.

   На вопрос о романе «Танкист, или “Белый тигр”» и работе с исторической фактурой Бояшов ответил:

   «Материала полно, а как вот это всё заставить дышать и двигаться — вот это такая тайна творчества, которую не разгадать: иногда получается, иногда нет».

   Не менее важной темой вечера стала внутренняя природа писательской работы.

   «Самая главная книга всегда та, над которой работаешь в данный момент», — признался автор.

   Бояшов много говорил о музыкальности текста. Его отец был музыкантом и композитором, и любовь к музыке, по словам писателя, напрямую влияет на литературный ритм:

  «В тексте обязательно должен быть ритм. Если ритм сбивается — читатель тоже сбивается».

   С теплом и самоиронией он вспоминал детство в непростом районе Петербурга, где умение играть на гитаре и рассказывать истории порой становилось способом выживания.

   «Во мне уживаются три человека, которые друг с другом иногда не дружат: читатель, писатель и редактор», — заметил Бояшов.

   Во время встречи к разговору присоединился писатель Михаил Хлебников, книгу которого — «Иваново бегство» — Бояшов когда-то редактировал. Авторы тепло отзывались друг о друге и вспоминали совместную работу.

   Отдельный вопрос из зала касался экранизаций произведений Бояшова. Писатель признался, что предпочитает доверять киноязык режиссёрам и сценаристам:

   «Писать сценарии не хочу. Это уже другой вид искусства».

   Завершением программы дня на фестивале стал совместный паблик-ток Ильи Бояшова и Василия Авченко «Евразийская диагональ: история малой Родины в прозе».

   Бояшов шутил, что специально переехал в Петергоф:

   «В Петербурге писателей полно. А про Петергоф можно написать книгу — вдруг потом памятник поставят?» При этом писатель заметил, что в Петербурге до сих пор нет памятников современным литераторам.

   Василий Авченко продолжил тему уже со стороны Дальнего Востока: «У нас страна москвоцентричная, и литература тоже. А мне хотелось, чтобы Владивосток тоже звучал. Чтобы не было белых пятен на литературной карте России».

   Разговор о Петергофе и Владивостоке постепенно превратился в разговор о современной русской литературе вообще — о том, как малая родина становится точкой входа в большую литературу и почему сегодня особенно важно возвращать голос регионам.