На другой стороне жизни
О книге Юрия Лунина «Фиолетовая рыба»
Я услышал на семинаре в Липках:
– Юра Лунин — гений!
Я попытался задрать бровь, но она была слишком кустиста и тяжела.
– Ладно, — унял свой пыл собеседник, — Юра Лунин — талант!..
Это было ближе к истине. И я даже не спорил. Читал рассказ Юрия Лунина «В морге» и восхищался. Это было много лет назад. Даже не вспомнить сколько. Где-то в Липках или что-то вроде того. Мы были молоды и прекрасны тогда. У девушек были лица, обещавшие радость. Юра Лунин смотрел на мир своими большими влажными глазами, и мы все хотели, чтобы у него получилось пробиться в первый ряд русской литературы. Нужно только лишь подождать.
Теперь рассказ «В морге» украшает книгу прозы Юрия Лунина «Фиолетовая рыба». Она издана при поддержке Союза писателей России в издательстве «Челнок» в рамках проекта «Центр культурного притяжения — Россия». К слову, заглавный рассказ очень хорош. Это то, чего я жду от прозы — прикосновения к тайне там, где к ней, казалось бы, невозможно было бы прикоснуться. Чтобы распаковать то, что скрыто внутри уже меня — читателя.
И так же оглушительно хороши размышления лирического героя в конце рассказа «Сеня» — о засаде, из которой не выбраться. На обложку книги Лунина вынесены его слова: «Я жил на земле недолго, однако успел подметить кое-что удивительное: в жизни каждого человека присутствуют вещи, которые для него самого элементарны, а другим кажутся дикими». Не знаю, кто додумался начертать на видном месте именно эти лунинские слова, но он смог уловить главное.
Однако нависает вопрос: что происходит, когда ты сам начинаешь казаться многим или даже всем диким? Что делать, если ты ходишь по миру, а тот смотрит на тебя как на чужого? Как не рассыпаться под этим взглядом? Попытка утешения и примирения с чуждым, с тем, что бесконечно иное, как раз-таки и наполняет прозу Юрия Лунина силой. Оно, это утешение, оформлено робко — то ли намеренно, то ли нет, но всё равно согревает.
Конечно, Лунин мог бы идти дальше: наполнять свою прозу символами, отсылками, знаками. Чтобы даже тот, кто читал по диагонали, понял: отец и сын идут не через кладбище вовсе — они пересекают Жизнь, а её прожить — не поле перейти. Явь, Навь, Правь — это всё рядом; можно споткнуться и совсем не там оказаться. Однако Лунин деликатен. Может быть, подчас излишне деликатен, но ты всё равно чувствуешь то, что важнее любых диалогов, выписанных сцен или пейзажей.
Это вещество литературы, дающее свободу, выводящее за границы привычного. Лунин понимает, что нет ничего свободнее литературы. Она и есть пространство абсолютной свободы. И одни видят её в бесконечных экспериментах, другие — в вызовах и фраппировании. Лунин же идёт более сложным путём: он не просто старается поймать в обыденности другую сторону жизни — он стремится запечатлеть её для читателя. Получается не всегда, но всё-таки получается, а это, поверьте, удаётся немногим.
Казалось бы, так много смерти в названиях: «Через кладбище», «Успение», «В морге» — вероятно, потому что вокруг умирание, и Лунин это чувствует и того страшится, но отчаянно хочет создавать жизнь. Через слово, прежде всего. Жить и прорываться в бессмертие; творчество здесь (Бог ты мой, какая архаика!) — лучший метод.
Поэтому фиолетовый — это цвет, или свет, Нового Века. Фиолетовый — это всегда про мистицизм. Помните, да?
«Если можешь, беги, рассекая круги,
Только чувствуй себя обреченной.
Стоит солнцу зайти, вот и я
Стану вмиг фиолетово-черным».
А если помните, знаете, то, вполне возможно, потираете левую руку. Но рыба — это Христос; ихтис. Так вот, где-то на соприкосновении этих двух тайн рождается литература как попытка остановить, преодолеть умирание. Вот что я увидел — или захотел увидеть — в книге Юрия Лунина.
Платон Беседин