Всё идёт по плану, надо только подождать
Никогда ещё между писателями разных поколений не существовало таких разрывов.
Так, стоп, не надо сгущать красок! Уже слышу этот милый, но повелевающий голос. А следом должно прозвучать что-нибудь вроде: «Так, собственно, было всегда». Или вот ещё: «Люди как люди, только квартирный вопрос испортил их». Думаю, что можно перефразировать: «Литераторы как литераторы, только премиальный вопрос испортил их».
Конечно, это даже нормально (или нет; неважно), когда одно поколение писателей хочет пожрать другое, сбросить тех с корабля современности (пусть это и прогорклая банальность, но в данном случае очень точная). Фокус в другом: возможно, никогда ещё – могу ошибаться – традиция не была списана за ненадобностью столь решительно.
Вот пример. Молодые красавицы пишут деревенскую прозу. Так они говорят. Спрашиваю:
- Вы читали Белова, Распутина, Абрамова?
- Нет, кто это? – отвечают.
Молодые красавицы пишут жёсткую прозу о том, как что-то там происходит на детских площадках, липкое и похотливое. Так они говорят. Спрашиваю:
- Вы читали Купряшину, Денежкину, Лимонова?
- Нет, кто это? – в общем, тот же ответ, но тут, на Лимонове, я взрываюсь.
Эти люди идут в литературу, не чуя под собой традиции. Вообще. Мне опять скажут, что так всегда было, но я помню немного другое. Например, те форумы в Липках, когда мы спорили о Маканине и Минаеве, хотя где один, а где второй? Когда можно было получить по физиономии за неправильное прочтение стихов Чухонцева и Новикова. Да, это было. И я не могу сказать: что-то сломалось. Просто люди стали практичнее, молодые люди, я имею ввиду. Те, кто пришёл в литературу. И выросли они, как я уже писал когда-то, на переводных текстах, а ещё на бизнес-плане.
В этом есть наша вина. Писателей. Устроителей литературного процесса. Издателей. Всех причастных. Очень долго мы рассказывали, что вот она лучшая книга года, самая важная, самая прекрасная, и всё у неё такое же великое, как у Достоевского с Толстым, но будем откровенно: это было лукавство! И есть лукавство. Ведь порою складывается ощущение, переходящее в жгучую, как стыд, уверенность, что литературные деятели хвалят друг друга, пребывая не в золотой клетке, но в серебристом пузыре.
И пузырь этот, точно рыбий, сжимается, сокращается, нагреваясь от того, что происходит вокруг. А вокруг жарко – прежний мир пылает, в том числе, и культурный. Они всё спорят: литература то недостаточно патриотична, то слишком патриотична, а дело-то в совсем других вещах – в том, что потеряно качество текста, раз, и преемственность, два. Потому что вседозволенность не имеет ничего общего со свободой самовыражения, а муштра уничтожает здоровую дисциплину. Это всё разные вещи.
Пора бы задуматься, куда мы всё же путь держим, а главное – с кем? Как так получилось, что огромному количеству, прежде всего, молодых людей вдруг всё это писательское и околописательское стало неинтересно? Хотя, может быть, я ошибаюсь, а на самом деле всё, как пел Летов, идёт по плану, надо только подождать. И всё же, честно сказать, я бы открыл двери и проветрил затхлое помещение.
Платон Беседин