Марина Ахмедова: «Художественный перевод – это открытие нового мировоззрения»
21 января отмечается Международный день родного языка. По данным Минпросвещения, сегодня в России насчитывается более 270 родных языков и диалектов. Кроме того, нынешний год объявлен Годом единства народов России. О национальных литературах и поддержке родных языков мы поговорили с лауреатом премии «Слово», председателем Союза писателей Республики Дагестан Мариной Анатольевной Ахмедовой.
– Марина Анатольевна, ещё раз поздравляем вам с победой в Национальной литературной премии «Слово». Какие у вас впечатления от церемонии награждения?
– Благодарю вас, коллеги!
Это была не просто церемония вручения премий, а, как мне кажется, церемония утверждения нового подхода к оценке литературного труда, нового статуса обновлённого и объединённого Союза писателей России, стандарт принципиально иного отношения к писательскому труду. Предоставленные самим себе эпохой перемен на долгие годы многие профессиональные, вдумчивые, значительные писатели уже давно забыли, что такое подлинный почёт, общественное признание, литературные заслуги. Писатели зачастую оставались за кадром общественной жизни, превратились в некую общину отшельников с тайными собраниями, их труд и успехи чаще всего никого не интересовали и находились за скобками общественного достояния. Премия «Слово» дала всему литературному сообществу надежду на выстраивание новой творческой архитектуры, как в советские годы, когда писатель был во главе угла и с его мнением считались, надежду на то, что планка профессионализма и мера таланта снова станут ключевыми понятиями литературных оценок. Авторитет писателей и престиж профессионального литературного труда вновь оказался в фокусе внимания государства, и это не может не радовать.
– Вы победили в номинации «Художественный перевод», впервые именно в премии «Слово» стали отмечать наших переводчиков с национальных языков. В советское время школа перевода в нашей стране очень активно развивалась. Что нам нужно сделать, какие практики возродить, чтобы народы нашей страны узнали о культуре и литературе друг друга?
– Советское время воспитало блестящую школу переводчиков. Их имена знала вся страна, их литературный труд ценили авторы и хорошо оплачивали издательства. Но престижные премии за переводы и признание доставались почему-то только авторам произведений, хотя их награждали не за оригинал, а за перевод. Это в корне неправильно. И сегодня справедливость восторжествовала. Премию за переведённое произведение на равных делят переводчик с автором. Это подчеркивает важность переводческого труда. И хотя от прежней школы мало что осталось, кроме воспоминаний, художественный перевод не умер, скорее, ушёл в тень. Но во многих наших национальных республиках, даже в самые «антилитературные» годы он был также востребован, как и в советское время, ведь издавать книги стало значительно легче. Другое дело, что качество переводов тоже значительно снизилось, как, впрочем, и оригиналов. Но сегодня мы вновь стремимся к профессиональным стандартам. И особенно радует то, что в среде молодых переводчиков появились серьёзные настоящие таланты.
Художественный перевод – это не только переложение смыслов с языка на язык, это открытие нового мировоззрения, это передача средствами одного языка скрытого от глаз богатого мира языка другого. Эта terra incognita непознанных смыслов проявляется в пространстве родного языка как удивительная новая страна со своими открытиями и сокровищами. Перевод – это и магия, и рутина одновременно, но самое главное, что есть в этом процессе, – взаимообогащение, взаимопроникновение менталитетов и культур, без которого невозможно взаимопонимание между народами.
– На церемонии вы упомянули про Хунзахское царство, которое выступало за союз с Россией, но его не услышали, и началась долгая Кавказская война, но об этом сегодня знают только историки. Может быть, нужна помощь не только литературы, но и театра, и кино для популяризации нашей истории?
– Хунзахская ханша – это трагедия в стихах. Мы с автором Залму Батировой уже несколько лет пытаемся поставить этот спектакль на дагестанской сцене. Многим режиссерам эта идея нравится, но пока никто не решился взяться за постановку серьёзно, ведь эта трагическая историческая тема до сих пор вызывает у многих противоречивые и болезненные ощущения. История не терпит сослагательного наклонения, но в ней, как мне кажется, нужно больше искать точки созидательного соприкосновения, нежели яблоки раздора.
Если все-таки кто-то решится поставить нашу драму именно в таком объединяющем ключе, то, думаю, спектакль станет интересен не только дагестанскому, но и российскому зрителю. Он поучителен, как исторический урок того, что все споры и войны рано или поздно кончаются миром – так говорил когда-то в одном из интервью наш великий Расул Гамзатов.
– Как в Дагестане восприняли новость о проведении Года единства народов России? Какие мероприятия планирует провести Союз писателей Республики Дагестан?
– Замечательно восприняли! Ведь у нас в республике уже 10 лет широко отмечают свой региональный праздник – Год единства народов Дагестана. Он проводится ежегодно 15 сентября и приурочен к разгрому объединенными дагестанскими силами войск грозного персидского шаха Надира. Мало кто знает, что именно Дагестан тогда стал для России заслоном от притязаний на господство в регионе империи Афшаридов.
Дагестан – это ведь Россия в миниатюре. Здесь исторически живут вместе не только коренные горские и тюркские народы, но и славяне, а также представители очень многих народов нашей огромной страны. Поэтому Год единства народов России для нас ещё один повод поговорить о дружбе и поделиться своим бесценным историческим и культурным опытом с друзьями и соседями.
– Вы были очень близки с Расулом Гамзатовым. Сегодня многие его знают в первую очередь как автора песни «Журавли», те, кто постарше, возможно, читали его стихи и прекрасную книгу прозы «Мой Дагестан». Что из творчества Расула особенно ценно в наши дни?
– Я впервые увидела Расула Гамзатова ещё в Литературном институте, на одном из семинаров, даже не предполагая, что судьба распорядится так, что в скором будущем я стану и переводчиком его поэзии, и даже его заместителем на посту председателя Союза писателей Дагестана, которым он руководил 52 года. Четверть века я работала под его руководством в нашей писательской организации, одной из самых славных в те благословенные для литературы годы. Именно по инициативе Расула Гамзатовича у нас появилась секция художественного перевода, первым руководителем которой стала я, тогда еще молодая выпускница Литературного института. Это определило в дальнейшем и мою творческую судьбу, потому что нельзя было остаться просто поэтом в республике, где было такое количество национальных писателей, пишущих аж на 14 языках. Расул часто говорил, что остался бы поэтом одного ущелья, если бы не русский язык и художественный перевод. Он понимал, что дагестанская литература может выйти на всесоюзный и мировой простор только благодаря переводам и придавал этому огромное значение. Авторитет переводчиков был очень высок тогда, а работа с авторами строилась как равноправное сотворчество.
Что касается творчества Расула Гамзатова, то мне особенно близок его блестящий цикл поэм-сказаний о Кавказской войне, который мне посчастливилось перевести – «Сказание об Ахульго», «Сказание о русском докторе», «Сказание о двуглавом орле» и ставшую явлением не только в литературе поэму «Концерт» о защитниках Брестской крепости, замечательно поставленную на сцене нашего Русского драматического театра в Махачкале.
– В вашей писательской организации 12 национальных секций. На кого из авторов из Дагестана хотелось бы обратить внимание? Кто ещё не услышан, может быть, плохо переведён или совсем не переведён на русский?
– К сожалению, как и везде, наша писательская организация достаточно возрастная. В последние годы преждевременно ушли из жизни, и благодаря недавней пандемии в том числе, многие выдающиеся наши поэты и писатели. Ушли классики, но не их творчество. Это богатое наследие, которое до сих пор недостаточно переведено и, по сути, незнакомо широкому кругу читателей. Думаю, здесь уместно вспомнить хороший пример наших соседей из Северной Осетии, которые силами группы русских переводчиков на безвозмездной основе переводят книги своих непереведённых классиков, в том числе поэтов, погибших на фронтах Великой Отечественной войны. Мы собираемся перенять этот опыт и издать современную антологию дагестанской поэзии, в которую войдут переводы стихотворений авторов, как ушедших из жизни, так и ныне здравствующих
– Какие у вас творческие планы? Ждать ли новых переводов?
– Я всегда работаю сразу над несколькими литературными проектами. Очень люблю исторические произведения, и собираюсь перевести историческую поэму Залму Батировой «Ахульго», об одном из самых героических и одновременно трагических моментов Кавказской войны. Сейчас также перевожу замечательные стихи для новой книги живого классика кавказской поэзии Танзили Зумакуловой, народного поэта Кабардино-Балкарии. С радостью подключусь к новому проекту осетинских друзей, чтобы для их антологии перевести стихи Зинаиды Хостикоевой. Кроме того, как редактор детского журнала «Соколёнок» (это тоже детище Расула Гамзатова: 9 детских журналов на национальных языках выходят с 1980 года) я практически постоянно перевожу для юных читателей моего журнала стихи наших детских авторов со всех национальных языков республики.
– Ну и последний вопрос: какие книги больше всего повлияли на становлении вас как писателя?
– Без сомнения, это были книги Александра Сергеевича Пушкина. Самое яркое воспоминание из детства – огромная книга, массивный желтый фолиант, изданный в 1937 году к годовщине ухода из жизни русского гения, и маленький тёмно-серый 6-й томик из собрания его сочинений того же года издания. Вот эти две книги – всё, что было в бабушкиной библиотеке, с которой мне по семейным обстоятельствам пришлось жить с 5-летнего возраста в Челябинске, пока мои родители осваивали целину. Именно в этом возрасте я научилась читать и стала писать первые вирши, как говорил мой дед. Я не просто читала тогда эту книгу (наверное, теперь уже являющуюся библиографической редкостью), я в ней жила, дышала воздухом XIX века, всеми этими иллюстрациями, набросками стихов и рисунками, начертанными пушкинской рукой. И, слава Богу, что моим первым прочитанным поэтом стал Пушкин, который так и остался единственным и неповторимым на всю жизнь. Он заставил говорить и думать стихами, жить стихами и размышлять в стихах. Так что выбор здесь был сделан за меня самой судьбой.
Беседу вёл Григорий Шувалов